?

Log in

No account? Create an account
dolzhnik
"Человек всегда бывает в чем-то немножко виноват" (с)
Recent Entries 
21st-Nov-2018 12:09 am - [reposted post] А где же понты? - reposted by dolzhnik


В Белграде сегодня открыт памятник патриарху Павлу. Думаю, неслучайно на фоне трамвая. Памятник воспроизводит фото патриарха в трамвайчике.





Ведь можно быть любимым и без роскоши, и без трех колец телохранителй и без бронированных мерседесов.

Сербы вряд ли помнят, когда день рождения у помпезнейшего русского патриарха. Это уже улыбка Творца - такой памятник открыть в такой день.



И еще один смысл я вижу в сербском памятнике: исчезнут троны и брегеты. Останется - Человек.
Простудился, много дел, но всё равно решил - напрячься как угодно, но таки написать этот текст. Потому что важно. Потому что есть шанс вложить хоть немного мозга в наш ежегодный патриотический красно-белый срач, разгорающийся 7 ноября Чубайсу на радость. Дальше просто со временем на "публицистику" и прочие тексты всё будет ещё хуже.

В этом году в красно-белом сраче появился новый прекрасный раздел "Продержаться ещё полгода". В ФБ он стартовал из вот этих двух постов - Егора Холмогорова, о том, как Россия в 1917-м, даже с "Временным правительством" могла "доковылять до победы и предъявить счёт" и вот такой реакции на него и на другие похожие реплики, про "философов, прилипших жопами к диванам". Прежде чем перейти к выросшим из этого аналогиям с событиями текущего момента в Новроссиии, я позволю себе два замечания, очень короткое и очень пространное.

Короткое - про "философов, приросших жопами к диванам", которых "на войну бы послать". В общем и целом на него сквозь века вполне себе ответил Бонапарт известной репликой сугубо практического свойства - "Ослов и учёных - в центр каре!". А в частностях... Я смотрю, разбаловались некоторые патриоты в путинскую эпоху, когда у русских завелись свои философы, которым не надо зимой на блошином рынке торговать чтобы банально с голоду не подохнуть. Хочется микроскопами гвозди позабивать? Забыли времена, когда русский движ был безгласым и ничего, ничегошеньки не мог из себя выдавить, кроме столь угодного провокаторам всех мастей и службистам старого-доброго клича "Бей чурок и жидов!"? Ну-ну. Мне почему-то кажется, что если у нас вдруг появились философы, то нет ничего страшного в их нахождении на том или ином диване. Сгонять их "рыть окопы" вовсе не обязательно, для этого есть мы, пролетариат. А они пусть головой думают. На диване, с пледом и кофием. Ощущая неразрывную связь с народом, то есть с нами. Они на то и философы, чтобы такое уметь.

Теперь замечание более пространное, о предвоенном развитии России и о перестройке экономики на военные рельсы уже в годы войны.

Много буковCollapse )

Но это если много слов писать. А если обойтись несколькими, то так.

Мы говне не меньшего масштаба, чем сто лет назад и очень прискорбно, что даже самые светлые наши умы не понимают механизмов событий или понимают, но как собачки - сказать не могут.
18th-Nov-2018 01:38 am - [reposted post] Навстречу выборам - reposted by dolzhnik
лорре


Донбасс сердце России
1. Донбасс сердце России
+8Collapse )
ілюзія
(Василь Стус тоді даремно чекав відповіді - нічого йому Малишко не відповів.
Минуло 50 років - але відповіді й досі нема!
"Брому мені, брому!" (с)) 

Дорогий Андріє Самійловичу!

Звертаюсь до Вас за порадою. І прошу — коли Ви в змозі це зробити — зарадьте, будь ласка. Інколи, зосереджуючись на однотонних враженнях від навколишнього, шукаючи кінцевих результатів дуже стрімкого процесу денаціоналізації значної частини українців, відчуваєш, що це — божевілля, що це — трагедія, якої лише інколи не почуваєш в силу притаманної нам (як національної риси) байдужості і, може, трохи релігійної віри в те, що все йде на краще. І тоді згадуєш одного поета, здається, Расула Гамзатова, котрий в рамках ортодоксальних все ж прохопився зі своїм затаєним: коли його мова зникне завтра, він волів би померти сьогодні.

Я колись звертався до Вас за порадою. Але тоді були вірші. Зарадьте, будь ласка, зараз.

Ще студентом Донецького педінституту я пам'ятаю, як був вражений виступом Миколи Тарновського, який щойно був повернувся на Україну, враження од якої були захлинені радістю зустрічі з рідною землею.

Я радів за нього, радів за землю і, грішний, одночасно думав про те, що Донбас — то не така вже і Україна, і Україна — то не така вже й Україна...

Донецьк — місто чисто російське (чи майже чисто російське), я взяв призначення на роботу в глибинну Україну — на Кіровоградщину, хоч і відчував, що це — моя безсилість, що це — утеча. А втеча — не вихід. Це ганьба...

Зараз я читаю рідну мову в Горлівці, в російській, звичайно, школі. В Горлівці є кілька (2-3) українських шкіл, яким животіти зовсім недовго. В Донецьку таких немає, здається. Отож, картина дуже сумна.

У нас немає майбутнього. Коріння нації — тільки в селі, а "хуторянським" народом ми довго не проживем, пам'ятаючи про вплив міста, про армію, про всі інші канали русифікації.

На Донбасі (та й чи тільки!) читати українську мову в російській школі — одне недоумство. Треба мати якісь моральні травми, щоб це робити.

Одна усна заява батьків — і діти не будуть вивчати мови народу, який виростив цих батьків. Хіба це не гопашний театр — з горілкою і шароварами? Обов'язково — німецьку, французьку, англійську мови, крім рідної.

Коли є цей закон, є право, то чого ждати? Чому немає масовості, чому немає максимального запровадження цього закону в життя, чому ми нечесно граємо — проти самих себе?

Ганьба! Я волів би, щоб цей закон пішов у життя, тоді багато хто зміг би переконатись ще дужче, як розквітла наша культура, соціалістична за змістом, національна за формою.

Іноді видає, що діячі нашої культури роблять даремну справу. Вони співають, коли дерево, на якому вони сидять, ритмічно здригається од сокири... Як можна зрозуміти їх спокій? Як можна зрозуміти слабосилі зітхання, кволі піклування про долю хутора Надії, слабенькі нарікання, коли мусить бути гнів, і гнів, і гнів!?

Ми перед роком, який відомий для України прізвищем Валуєва. Вловлюється страшна діалектика. І реакція подібна. Тоді були метелики, каганцювання "основ'ян" чи "громадян", а тепер — тільки спів і гробове мовчання. Міцкевич казав, що Україна — край співців. Чи не діждем ми того, що співці стануть Україною?

Коли хвиля русифікації — це об'єктивний процес і потрібний для майбутнього (історично справедливий), то чом нашим діячам культури і не служити прогресові ? Чому б тоді не "перекваліфікуватись", щоб не пхати палиць в колеса того воза, який котиться по трупах таких дон-кіхотів, як козацькі літописці, і Капніст, і братчики, і Тарас, і "громадяни", і Драгоманов, і Франко і т. ін. і т. п.

Як можна далі ждати? Як можна з усім цим миритись? Зовсім не важко знайти факти найгрубішого шовінізму, найбезсоромнішого національного приниження, проти чого достатньо зброї в ленінському національному арсеналі. Чому ж ми такі байдужі, звідки у нас стільки покори перед долею як фатумом?

Я вважаю, що доля Донбасу — це майбутня доля України, коли будуть одні солов'їні співи.

Як же можна миритись з тим особливим інтернаціоналізмом, який може призвести до згуби цілої духовної одиниці людства? Адже ми не пруси, не полаби, адже нас — за 40 мільйонів.

В факті такої денаціоналізації народу багато вини традиційної, давньої, багато тут завинили минулі покоління, але це лишень пояснення і пояснення часткове. А пояснення — то ж не вихід, воно нічого не змінює. "Від сорому, який нащадків пізніх палитиме, заснути я не можу" 1 , — писав великий наш поет. А ми нині маємо (та й не тільки нині), що українське стає часом синонімом відсталого, неглибокого, примітивного навіть. І тут, я гадаю, є деяка рація. Я чомусь вірю людям, і через це мені важко навіть подумати, що, може, і не всі діячі нашої культури могли б підписатися під словами Расула Гамзатова.

Я не можу повірити, що серед них може існувати думка, що на їх вік стане, а по тому — то хоч потоп.

Я знаю, що заради щастя рідного народу я міг би всім пожертвувати, я знаю, що тут я вихований рідним духовним хлібом — "Жагою" Рильського, Вашим віршем "Батьківщино моя", тож скажіть, поете, що робити.

Прошу — зрозумійте мене як слід. Я хочу тільки добра, чесного добра, а асиміляторство — хіба це чесна штука? Зрозумійте мене в моєму горі, бо я чую прокляття віків, чую, бездіяльний, свій гріх перед землею, перед народом, перед історією. Перед людьми, що своєю кров'ю кропили нашу землю. Довгий мартиролог борців за національну справедливість лишає нам історія, а ми навіть на гнів праведний не можемо здобутись.

Скільки їх загинуло в 30-і роки, а ми, їх нащадки, ллємо пізні сльози співчуття і уже марно обурюємось. І сидимо, склавши руки. Чи не нагадуємо ми, їх нащадки, патріотичного Івана-молодця з сатири В. Самійленка? Я читав вірш Д. Павличка "Ти зрікся мови рідної". Це ж тужіння Метлинського! Це ж тільки плач і нічого більше.

Даремно сумувати в горі, здаються божевільними радіння, коли над головою навис меч. В історії, кажуть, є сили об'єктивно-суб'єктивного порядку. Краще б ми вірили тільки в суб'єктивні сили, навіть в волюнтаризм. Тоді б хоч робота заглушила наш стид, нашу ганьбу вікову.

Я чув таку думку, що десять-двадцять Довженків могли б багато чого зробити. Але звідки ж бути цим Довженкам зараз, в цьому спокійному болоті, яким видає мені часом духовна Україна? Адже він знявся на повені 20-х років, на масовості соціальних і національних змагань широкого загалу, а тепер повені ж нема... Ріка, сказати б, висихає. Індія звільнилася на гандизмові, який став масовим. Це диво — для нас. А наш Сковорода — теж трохи "гандист", а наш Сковорода відбив геніально душу нації, зрефлексованої мораллю, фанатичною вірою і прагненням абсолютної загальнолюдської справедливості, кришталевої Правди. Я не вірю чомусь, що український варіант гандизму, як духовної сутності, міг би стати серйозним суперником тій національній несправедливості, результати якої стають перед нас смертним вироком.

Я не боюсь, що мене деякі судді можуть звинуватити в націоналізмі — уже хоча б тому, що совість мене може гризти тільки за те, що ніколи, мабуть, по силі не дорівняю шовінізмові отих суддів.

Я дуже не хотів би, щоб такі ось адресати могли Вам зашкодити. Я потерпаю за це, але невідомість гнітить мене. Зрозумійте мене, будь ласка. Написав я Вам листа тільки тоді, коли вирішив, коли зрозумів — не можу не написати — до культурного діяча. Не гнівіться, що Вам адресую свій перший зойк.

Вибачайте, Андрію Самійловичу, що свій біль я вирішив виплескати на папір. Коли є змога — дайте, прошу, хоч яку-небудь відповідь. І знову — Павличко:

Не бійсь нічого, доки я з тобою,

Іди і правду людям говори!

Не жди ніколи слушної пори

Твоє мовчання може стать ганьбою!

Це — до пояснення мого листа. Хотів би мати ці рядки своїм credo .

Бажаючий Вам здоров'я і успіхів

з привітом

Василь СТУС.

12.ХІІ.62 р.

Р. S . Ви колись дали мені путівку в літературу. Я досі боюсь "підвести" Вас. Два роки не друкувався ніде. Заперечувала і "Літературна Україна", і "Дніпро", і "Жовтень", і "Прапор". Сього року проріс колоском серед літературних сходів у альманасі "Донбасс". Дещо друкує обласна газета.

Я дуже не хотів би підвести Вас, дорогий поете.

http://www.madslinger.com/stus/publitsystyka/

1993




В 1950 году в расстрельных подвалах Москвы вовсю гремели выстрелы: чекисты, набившие руку еще в годы «Большого террора», привычно «шмаляли» в затылок советских генералов.
Хотя смертную казнь в СССР отменили в мае 1947 года, но 12 января 1950 года, «идя навстречу», как водится, многочисленным просьбам «от национальных республик, от профсоюзов, крестьянских организаций, а также от деятелей культуры», Президиум Верховного Совета СССР решил допустить применение смертной казни «к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам».

Особенно зачастили чекистские выстрелы в августе 1950 года. 24 августа расстреляны Герой Советского Союза, маршал Советского Союза Григорий Кулик и Герой Советского Союза генерал-полковник Василий Гордов. На другой день, 25 августа, расстреляны еще три генерала: генерал-майоры Филипп Рыбальченко, Николай Кириллов и Павел Понеделин. 26 августа 1950 года чекистские пули в затылок приняла очередная генеральская тройка — генерал-майор авиации Михаил Белешев, генерал-майор Михаил Белянчик и комбриг Николай Лазутин. 27 августа несколько подуставшие судьи и палачи сделали воскресный перерывчик, а 28 августа в подвал повели следующих — генерал-майоров Ивана Крупенникова, Максима Сиваева и Владимира Кирпичникова. Еще один высокопоставленный военный, бригврач (соответствовало званию «комбриг») Иван Наумов, чуть-чуть не дотянул до «положенной» ему чекистской пули — умер 23 августа 1950 года в Бутырке, запытанный «ребятами» Абакумова. Всего же, по данным Вячеслава Звягинцева, работавшего с материалами Военной коллегии Верховного суда СССР, только с 18-го по 30 августа 1950 года к расстрелу было приговорено 20 генералов и маршалов.

Read more...Collapse )
rød
"Указом Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла от 28 июля 2018 года генеральный директор ООО "Художественно-производственное предприятие "Софрино" Русской православной церкви Евгений Алексеевич Пархаев освобождён от должностей, занимаемых в организациях Русской православной церкви", — это краткое сообщение, опубликованное пресс-службой патриарха в воскресенье на официальном сайте РПЦ, произвело эффект разорвавшейся бомбы.



"Софрино" — монополист по производству и продаже церковных товаров (от самых дешёвых свечек и икон до дорогих игуменских и епископских посохов и облачений с позолотой и драгоценными камнями), а Пархаев руководил им аж с 1987 года, пережив на этом посту уже не одного патриарха. Он считался "непотопляемым", перед гендиректором "Софрино" открыто заискивали провинциальные архиереи, о его состоянии и роскошной жизни ходили легенды.

Дальше...Collapse )



Человек некий предложил перевести "не подглядывая в переводы" тропарь канона Великой Субботы
Ад Слове, срет Тя огорчися, / человека зря обожена, / уязвлена ранами, и Всесильнодетеля, / страшным же зраком погибе.
Переводы я не подсматривал, но навскидку - "страшным образом погиб ад, встретив (встречая?) Тебя огорчился, видя обоженного человека, уязвленного ранами и Всесильно действующего". Как-то так. Вроде все понятно сразу было, кроме "страшным же зраком погибе" - тут нужно понять, что это к началу строфы отнести надо.

Но я, разумеется, не показатель - и в в Церкви более 25 лет (как сказал В.Ч.Козаржевский, "я и убить могу" :)), и много чего знаю: например, что может понадобиться "расплетать" хитрое "плетение словес" (что я и сделал), органичное для греческого языка, но совершенно неудобьвразумительное при калькировании. Ну и вообще я изучал церковнославянский, в т.ч. грамматику, когда в СФИ учился. Хотя это было 20 лет назад, и я все эти перфекты-имперфекты-плюсвамперфекты забыл уже :) Ну и вообще этот тропарь - еще не вершина совершенства :), как говорится: "любити убо нам", разумеется, без поллитры обращения к греческому оригиналу не поймешь ПРИНЦИПИАЛЬНО.

Кроме того, чтобы адекватно понять этот тропарь, надо понимать, что "ад, встретив Тебя, огорчился" - цитата из Слова (Псевдо)Златоуста на Пасху, а в нем, в свою очередь - аллюзия на пророка Исайю (14:9), причем "хитрая" (у Исаии вообще-то это место по прямому смыслу к царю Вавилонскому относится, а традиционно истолковывается как говорящее о падении Денницы, т.е. в любом случе это реакция ада на визит в него ОТРИЦАТЕЛЬНОГО персонажа, а не положительного, как в тропаре). Если человек таких цитат и аллюзий "не ловит", то никакой перевод не поможет - точнее, его будет недостаточно (а если "ловит" - то, может, и перевод не понадобится). А я очень сомневаюсь, что средней руки православный (пусть воцерковленный и интеллигентный, но не начитанный в Священном Писании и святоотеческих текстах) может "ловить" - если даже и вспомнит Слово Златоустово (все-таки "на слуху" быть должно - из года в год слышать должен), то далеко не факт, что он поймет, что в Слове, в свою очередь, аллюзия на Исайю (помимо всего прочего, он присутствует только в церковнославянском переводе с Септуагинты, а не в русском синодальном, а уж если наш герой и читал Исайю, что неочевидно, то 90% вероятности - что в синодальном. Есть, конечно, вероятность, что он слышал паримийное чтение и потому знает, как Ис.14%9 звучит на славянском- это место входит в одну из паримий Небесным Силам Бесплотным, но обычно паримии слушают по принципу "в одно ухо вошло, в другое вышло", а тут еще и надо догадаться связать эту паримию с совсем другой службой). Ну и вообще-то этот тропарь, как и все богослужебные тексты - поэзия, поэтому там и не может быть 100% "понятности", допустимы и темноты, и отступления от грамматики и т.д. и т.п. ради образности и выразительности.

Я к чему это все говорю - не уставаю повторять, что вне зависимости от вопроса о переводах необходимы хорошие и доступные КОММЕНТАИРИИ на богослужебные тексты. Комментарии, которые и объясняют разные "непонятности", и показывают, "откуда уши растут" (демонстриуют цитаты и аллюзии), и обращают внимание читателя на то, на что сам он мог бы и не обратить, а самое главное (значение этого куда больше, чем простого рационального "объяснения") - просто показывает читателю КРАСОТУ текста (как хороший гид - приведет, куда надо, расскажет, а потом скажет "смотри"). А с этим дело плоховато обстоит, прямо скажем - и просто мало комментариев на русском есть (скажем, "Эортодромион" преп. Никодима Святогорца полностью на русский язык еще не переведен - только комментарии на отдельные каноны есть), и не всегда они для "простого читателя" доступны (те же коммментарии из "Эортодромиона" и весьма объемны, и тяжелы по языку - короче, явно это чтение не из легких). Поэтому, похоже, надо делать такие популярные комментарии, возможно, конспективно-компилятивные (скажем, я сделал такой комментарий на канон Пасхи на основе комментариев оо. Михаила Желтова и Михаила Асмуса, а также преп. Никодима - https://foma.ru/pashalnyiy-kanon-perevod-obyasnenie.html) - может быть, это даже более важная задача, чем просто перевод богослужебных текстов. Кстати, я и на канон Великой Субботы хотел бы сделать такой комментарий, как сделал на пасхальный, но пока не нашел, из чего конспектировать и компилировать.

Официальный церковный календарь на 2013 год серьезно отличается от календаря на 2012-й.

Важнейшей частью богослужебного календаря является список святых, чьи памяти приходятся на тот или иной день («святцы»).

Канонизация святого предполагает обязательное включение его в «святцы».

Так вот, из святцев на 2013 год исчезло  три с половиной десятка имен новомучеников Российских:

Read more...Collapse )

Событие чрезвычайно интересное, хотя и тихое и вроде бы локальное.

Полагаю, что решение о деканонизации  некоторых новомучеников обоснованно и не имеет никакого отношения к текущей политике. Можно предположить, что по  мере погружения исследователей в архивно-ГПУшный материал были найдены документы и свидетельства, не соответствующие христианским представлениям о том, как  святой (не простой человек, а именно образцовый святой) должен вести себя на допросе и даже под пыткой.

Например, епископа Василия Кинешемского арестовали 5 ноября 1943 года. На следствии он дал показания против Тиховой, арестованной одновременно с ним. Тиховой дали пять лет ссылки, а еп. Василия отправили в ссылку под Красноярск, где он и скончался.

Тихова была прославлена как исповедница решением Синода от 6.10.2001. (http://krotov.info/yakov/history/20_bio_moi/1945_kineshma.htm)

Еще раз  скажу: по содержанию решения  я не возражаю. Еще раз стала ясна верность позиции митр. Ювеналия и его комиссии по канонизации святых: прославлять нужно не спеша, тщательно изучая все обстоятельства жизни и  следственное дело каждого, а не просто по факту ареста и смерти в заключении (как делала РПЦЗ в 70-80-е годы). Столь же ясно и то, что на многие годы теперь прославление новомучеников придется остановить: ФСБ больше не допускает церковных историков к архивам, разрешая знакомиться лишь с отдельными выписками из дела (по усмотрению ФСБ). Об этом с горечью говорилось на первом пленуме Межсоборного присутствия в 2011-м. "Если вы обратили внимание, у нас вообще прекратилась канонизация" http://www.pravmir.ru/muzhestvennaya-mysl-svyashhennika-pavla-florenskogo1/

 Древние мученики страдали и умирали прилюдно. На глазах всего города. Потому они и были – «свидетелями». Потому и прославлялись христианами немедленно и бесспорно. Потому и была их кровь, пролитая во очию всех, «семенем Церкви».

Новомученики допрашивались и казнились  потаенно. Поэтому их казни не стали «семенем». На смену «павшим борцам» не вставали тысячи новых, зажженных примером их свидетельства до крови.

Очевидной личностной связи «я видел смерть мученика – был поражен его мужеством и верой – хочу стать таким же» почти не было. Церковная жизнь угасала с нарастанием числа мучеников, а не разгоралась. Потому сегодня  приходится создавать малоубедительные для неверов «мистико-историософские схемы» - мол, хотя страна и не заметила подвига новомучеников, но возрождение церковной жизни 90-х было вымолено  мучениками, убитыми в 30-х…

И по той же причине (сокрытость от взоров Церкви) некоторые канонизации и в самом деле могут быть поспешными и односторонними.

Но два вопроса встают в полный рост:

1. Если Церковь 21 века совершила прославление некиих людей в лике святых ошибочно, на основании неполных  и недостоверных сведений – то где гарантии того, что Церковь былых столетия не совершила подобных ошибок? Множество новомучеников прославлены за последние десятилетия на основании формального признака: арестован - не отрекся от веры - умер в заключении (расстрелян). И вот оказывается, что этого недостаточно. Напомню, что когда-то для канонизации тоже было достаточно лишь одного формального признака: если патриарх (кпльский) умирал на кафедре, а не в отставке, и не был осужден Собором за ересь, то он автоматически причислялся к лику святых. Так были прославлены все кпльские предстоятели от 4 века до 10го. Вдруг и тут были поспешности?

 Перспектива распространения сомнения на все святцы очевидна, и она не могла не беспокоить и авторов данного решения о локальной деканонизации. Поэтому это решение было принято без дискуссий, непублично, и не было объявлено. Но тут возникает 

вопрос 2. - где же голос Церкви? В чьих устах?

Тот же еп. Василий Кинешемский был прославлен «архиерейским собором с правами поместного» в августе 2000-го (http://www.patriarchia.ru/db/text/423849.html). А деканонизирован без всякого соборного или даже синодального решения. Кто и кем уполномочен отменять решения Собора, даже если оно было поспешным  и неправильным?

На соборе 2004 года митр. Ювеналий на вопрос еп. Ставропольского Феофана (ныне митр. Челябинский) о том, как относиться  к тому, что в Ставропольской епархии как местночтимый прославлен иеромонах Феодосий Кавказский, ответил: «Эта канонизация - это личный грех митрополита Гедеона». Канонизация еп. Василия тогда выходит – личный грех тогдашнего главы Ивановской епархии (от ее имени шли документы на Собор 2000 года). Но инициатива м. Гедеона не была утверждена никакой более высокой церковной инстанцией. А инициатива Ивановской епархии была утверждена решением высшей церковной власти – Поместным собором…

Кто же принял такое решение – безымянные книжные справщики из Издательского совета Патриархии? Вряд ли – их задача скромнее: просто верстать.

Комиссия по канонизации? Но они этим точно не занималась и опять же – она не может выносить решения, а лишь рекомендовать. Комиссия по календарному вопросу? Богослужебная комиссия?

В общем, по ходу (справедливой и нужной) административной реформы коридоры Патриархии стали такими сложными, что мне уже не под силу в них разобраться. Тут нужен гений профессора Лэнгдона…


***

Немного подробнее - публикация (по следам этого поста) - в "Известиях" http://izvestia.ru/news/541605

В прошлом, 2017 году, в статье «Измена епископата Российской православной церкви Русскому Самодержцу как сакральная основа кровавых революционных потрясений XX века» ( http://kazachestvu.ru/samoderjavie/9093/ ) я указал на ключевую роль епископата и Священного Синода Российской церкви в февральской революции 1917 года и последующей кровавой смуте, унесшей жизни почти четверти населения Империи. До сих пор на эту тему наложено табу как светскими, так и церковными представителями исторической науки. Более того, за последнее столетие церковная история предельно мифологизирована с одной единственной целью: любой ценой остаться единственным носителем сакральной власти в государстве.

Предав на лютые мучения и смерть Помазанника и Его Семью, синодалы, а затем и весь Священный Собор думали навсегда устранить законного Помазанника, Носителя сакральной власти Царства — «конкурента». Весь цинизм и пошлость последнего слова характеризует явление «сергианства» в самой его основе, в самом посыле, из которого и произошло все чудовищно совершенное узурпаторами. Именно «сергианство» — не ересь, но причина всякой ереси и отступления — легло в основу создания «системы» РПЦ, исключительной целью которой является примитивное материальное обогащение. Весьма преуспев в последнем, они окончательно растеряли и то, что имели: православную веру, пастырскую благодать, разум… Вышедшее наружу в Шмабези и Гаване — яркое тому свидетельство. И никакие кадровые перестановки, никакие смены «рулевых» не затронут основ «системы», и результаты совершенного сто лет назад преступления против Державы и ее народа будут по-прежнему оставаться в действии.

Сейчас, когда по всей России пышно продолжается «празднование» 100-летия восстановления патриаршества, когда с высоких амвонов доказывают, что именно оно — самое главное достижение и сокровище Церкви, будем свято помнить, ЦЕНОЙ КАКОГО БЕЗЗАКОНИЯ оно было возвращено нам. Каждая очередная «осанна» патриаршеству — не что иное, как плевок в скорбный лик Государя, преданного и оболганного, поругание Божией Правды и памяти крови, пролитой за нее.

Уничтожение Самодержавия на Руси есть не что иное, как "взятие Удерживающего" (2Сол.2,7). Взрыв, грянувший в феврале 1917-го, разметал и перемолол в щепки не только Российскую государственность и народ — он сломил фундамент Российской Церкви: и той, что осталась на своей земле, и той, что была вынуждена "скитаться по пустыням и горам, по пещерам и ущельям" (см. Евр.11,38) в далеком изгнании. Ибо причастные свержению и убийству Помазанника, до настоящего времени уважаемые и канонизированные, встали у церковного руля и в поруганной России и за границей, а их преемники до сих пор определяют курс и политику всего Русского Православия.

Профессиональным исследованием сего вопроса по понятным причинам отваживаются заниматься единицы. Так, доктор исторических наук, профессор Михаил Анатольевич Бабкин, автор многочисленных трудов по истории Русской Православной Церкви XX столетия, годами находился под угрозой физической расправы. Интервью с ученым-историком считаю уместным привести на нашей странице.

Интервью с Михаилом Анатольевичем Бабкиным — доктором исторических наук, профессором

Именно Церковь сыграла ключевую роль в свержении царской власти как института, считает историк Михаил Бабкин. Если бы не позиция церковников, исторические события в России пошли бы по совсем другой траектории.

Об этом почти не говорят — РПЦ тема «Церковь и революция» крайне раздражает. Слышали ли вы, например, о том, что деньги, тайно доставленные в Тобольск для выкупа царской семьи, запретил передавать охране патриарх Тихон?

Русская православная церковь весьма пышно и торжественно отметила столетнюю годовщину восстановления патриаршества в РПЦ. Напомним, что решение об этом принял Поместный собор, заседавший с августа 1917-го по сентябрь 1918 года. 18 ноября 1917 года по новому стилю на соборе прошли выборы патриарха, победителем которых стал митрополит Тихон (Белавин). 4 декабря 1917 года прошла его интронизация. В юбилейных речах церковных иерархов много говорилось о жертвах, понесенных Церковью в годы революционного лихолетья.

Но ничего не сказано о том, что немалая доля ответственности за катастрофу приходится на саму Церковь. Этот пробел восполняет в интервью «МК» автор многочисленных научных работ по истории РПЦ доктор исторических наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета Михаил Бабкин.

— Михаил Анатольевич, при знакомстве с темой Поместного собора 1917-1918 годов возникает совершенно сюрреалистическое ощущение. За стенами высокого церковного собрания бушует революция, меняются правительства и исторические эпохи, а его участники все заседают и заседают, решая вопросы, которые на фоне происходящего трудно назвать злободневными. Интересно, сами участники собора сознавали, что несколько, так сказать, выпадают из контекста?

— В своих воспоминаниях участники собора, в частности Нестор (Анисимов) — на тот момент епископ Камчатский и Петропавловский, — пишут, что они не отреагировали на октябрьский переворот, считая, что Церковь не должна вмешиваться в политику. Пусть, мол, «псы дерутся», наше дело — внутрицерковное.

— Но ведь во время событий Февральской революции Церковь занимала совершенно иную позицию.

- Согласен, церковные иерархи заняли тогда очень активную политическую позицию. Святейший синод Православной российской церкви принял целый комплекс мер, чтобы снять c повестки дня вопрос о монархии.

Как известно, 2 марта 1917 года (15 марта по новому стилю, здесь и далее даты приводятся по юлианскому календарю. — «МК») Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила Александровича. Но Михаил Александрович, вопреки распространенному мнению, от престола не отрекался — он передал вопрос о власти на рассмотрение Учредительного собрания. В его «Акте» от 3 марта говорилось о том, что он готов восприять власть лишь в том случае, «если такова будет воля великого народа нашего». Остальные члены дома Романовых, имевшие согласно закону о престолонаследии 1797 года право на трон, от него также не отказывались.

Соответственно, Россия стояла 3 марта на исторической развилке: быть ей монархией в той или иной форме — ну понятно, что более реальным вариантом была конституционная монархия, — либо республикой в той или иной форме.

Но уже с 4 марта, несмотря на отсутствие юридического отречения от престола дома Романовых, Синод начал рассылать во все епархии телеграммы с распоряжением прекратить упоминать в богослужениях имена членов «царствовавшего дома». В прошедшем времени! Вместо этого предписывалось молиться о «благоверном Временном правительстве». Слова «император», «императрица», «наследник престола» стали запретными. Если же кто-то из священников продолжал возносить молитвы о Романовых, Синод применял в отношении нарушителя меры дисциплинарного взыскания: клириков запрещали в служении или, если они служили по военному ведомству, отправляли на фронт, в действующую армию.

— Но ведь с 3 марта — с назначения нового обер-прокурора, Владимира Львова — Синод был уже частью новой власти. Разве мог он действовать по-другому?

- В первые дни революции Синод действовал абсолютно самостоятельно. Переговоры между церковными иерархами и революционным властями — я установил это по архивным документам — начались еще до отречения Николая II, 1-2 марта.

Да и в дальнейшем отношения между Временным правительством и Синодом нельзя назвать отношениями начальников и подчиненных. На первой встрече нового обер-прокурора с членами Синода, состоявшейся 4 марта, была достигнута взаимная договоренность. Синод обещал легитимировать Временное правительство, привести народ к присяге на верность ему, издать ряд актов, необходимых, по мнению новой власти, для успокоения умов. Взамен Временное правительство устами нового обер-прокурора Святейшего синода Владимира Львова пообещало предоставить Церкви свободу самоуправления и самоустроения. В общем, вы — нам, мы — вам. А в вопросе отношения к монархии Синод даже превосходил по радикальности Временное правительство.

Керенский решился объявить Россию республикой лишь 1 сентября 1917 года. А Синод уже в первые мартовские дни предписал клиру и пастве забыть не только о бывшем императоре, но и о монархической альтернативе в целом.

Особенно ярко эта разница в подходах проявилась в текстах присяг. В гражданской, светской, установленной Временным правительством, речь шла о верности Временному правительству «впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания». То есть вопрос о форме правления здесь был открыт.

Согласно же текстам церковных ставленнических присяг, принимавшихся при посвящении в новый сан, церковно- и священнослужители обязывались «быть верным подданным Богохранимой Державе Российской и во всем по закону послушным Временному правительству ея». И точка.

— Однако позиция Церкви вполне соответствовала тогдашним общественным настроениям. Быть может, она просто плыла по течению?

- Нет, Церковь во многом сама формировала эти настроения. Ее влияние на общественно-политическое сознание паствы было огромным.

Возьмем, например, правые, монархические партии. До революции они были самыми многочисленными политическими объединениями в стране. В советской, да и в постсоветской историографии утверждалось, что царский режим прогнил настолько, что монархия рассыпалась при первом же толчке. И в подтверждение как раз приводилась судьба правых партий, которые, мол, просто растворились после революции. Они действительно исчезли с политической сцены, но не по причине своей «прогнившести». В программах всех правых партий говорится о «послушании святой Православной церкви». Святейший же синод, введя запрет на богослужебное поминовение царя и «царствовавшего дома», тем самым выбил из-под ног монархистов идеологическую почву.

Как правые партии могли агитировать за царскую власть, если Церковь запретила даже молитвенный звук о царе? Монархистам действительно оставалось лишь разойтись по домам. Короче говоря, члены Синода не плелись за паровозом революции, а, напротив, были одним из ее локомотивов.

Именно Церковь сыграла ключевую роль в свержении царской власти как института. Если бы не позиция членов Синода, занятая ими в мартовские дни, исторические события пошли бы — это совершенно очевидно — по другой траектории. Кстати, семь из 11 церковных иерархов, являвшихся на тот момент членами Синода (а это в том числе будущий патриарх Тихон) причислены к лику святых. Либо в РПЦ, либо в РПЦЗ, либо и там и там.

— Чем же царь не угодил духовенству?

— Они видели в нем харизматического конкурента: царская власть, так же как и власть священства, обладала трансцендентальной, харизматической природой. Император как помазанник Божий имел огромные полномочия в сфере церковного управления.

— Насколько я понимаю, согласно Акту о престолонаследии Павла I, сохранявшему силу вплоть до Февраля, царь был главой Церкви?

— Не совсем так. В акте императора Павла I об этом говорится не напрямую, а вскользь, в виде пояснения: занятие престола запрещалось лицу иной, не православной веры, поскольку «государи российские суть главою Церкви». Все. На самом деле место царя в церковной иерархии не было четко определено.

Здесь нужно пояснить, что власть священства состоит из трех составляющих. Первая — власть священнодействия, то есть совершение церковных таинств, служение литургии. На это российские монархи никогда не претендовали.

Второе — власть учительства, то есть право проповедать с амвона. Императоры имели власть учительства, но практически не пользовались ею.

Третья составляющая — церковное управление. И вот здесь власти у императора было намного больше, чем у любого из епископов. И даже всех епископов вместе взятых. Духовенство это категорически не устраивало. Они не признавали за монархом священнических полномочий, считая его мирянином, были недовольны вмешательством царя в церковные дела. И, дождавшись удобного момента, свели счеты с царством.

С богословской точки зрения революционная смена власти была легитимирована церковью в синодальном переводе Послания к римлянам апостола Павла, сделанном в середине XIX века. Фраза «несть бо власть, аще не от Бога» была переведена там как «нет власти не от Бога». Хотя буквально означает: «Не есть власть, если не от Бога». Если же всякая власть от Бога, то что получается? Что изменение формы правления, революция, — тоже от Бога.

— Почему же, поддержав Временное правительство в марте, Церковь пальцем не пошевелила, чтобы помочь ему в октябрьские дни?

- Октябрьский кризис в определенном смысле играл на руку Поместному собору, который в обиходе называли «церковным учредительным собранием».

Дело в том, что, поскольку Церковь на тот момент не была отделена от государства, все решения собора, в том числе обсуждавшееся в те дни предложение о восстановлении патриаршества, должны были быть представлены на утверждение Временному правительству, остававшемуся высшей властью в стране. А оно могло в принципе и не согласиться с ними. Поэтому на октябрьский переворот собор отреагировал в первую очередь форсированием, ускорением процесса введения патриаршества. В возникшем вакууме власти Церковь увидела для себя дополнительный шанс: постановления собора ни с кем теперь не нужно было согласовывать. Решение о восстановлении патриаршества было принято 28 октября — всего через два дня после захвата власти большевиками. А еще спустя неделю, 5 ноября, был избран новый патриарх. Спешка была такая, что постановление, определявшее права и обязанности патриарха, появилось уже после его интронизации.

Словом, у высшего духовенства и в мыслях не было поддерживать Временное правительство. Пусть, мол, будет любая власть, лишь бы не царская. Никто тогда не верил в прочность положения большевиков, да и сами они отнюдь не казались тогда Церкви исчадиями ада.

Примерно через год после октябрьского переворота патриарх Тихон сказал в одном из своих посланий пастве (передаю близко к тексту): «Мы возлагали надежды на советскую власть, но они не оправдались». То есть, как явствует из этого документа, определенные расчеты на нахождение общего языка с большевиками были.

Церковь молчала, когда они захватили власть, молчала, когда начали преследовать своих политических оппонентов, когда разогнали Учредительное собрание… Голос против советской власти духовенство начало поднимать лишь в ответ на «недоброжелательные» действия по отношению к самой Церкви — когда у нее начали отбирать храмы и земли, когда начались убийства священнослужителей.

— Тем не менее уже в январе 1918 года в постановлении по поводу декрета об отделении Церкви от государства собор прямо призвал к неповиновению новым властям. Однако благополучно продолжил работу. Чем можно объяснить такую мягкость большевиков? Она была осознанной либо у них просто не дошли тогда до Церкви руки?

- Во-первых, руки действительно дошли далеко не сразу. Главной целью большевиков в первые недели и месяцы после переворота было удержать власть. Все иные вопросы отодвигались на второй план. Поэтому и на «реакционное духовенство» советская власть смотрела поначалу сквозь пальцы.

Кроме того, в восстановлении патриаршества большевистское руководство, судя по всему, увидело для себя определенные выгоды. С одним человеком проще договориться, проще прижать его в случае необходимости к ногтю, чем коллективный орган управления.

Согласно известному апокрифу, прозвучавшему впервые в проповеди митрополита Русской православной церкви за рубежом Виталия (Устинова), Ленин, обращаясь в те годы к духовенству, сказал: «Вам нужна Церковь, вам нужен патриарх? Хорошо, будет у вас и Церковь, будет у вас и патриарх. Но мы дадим вам Церковь, мы дадим вам и патриарха». Я искал подтверждения этих слов, но не нашел. Но на практике так в конце концов и получилось.

— Собор заседал более года, последнее заседание прошло в конце сентября 1918 года, в разгар красного террора. Тем не менее он считается незаконченным. По версии патриархии, «20 сентября 1918 года работа Поместного собора была насильственно прервана». В какой мере это соответствует действительности?

- Ну что считать насильственным? Матросы Железняки туда не приходили, никого не разгоняли. Многие вопросы действительно оставались нерешенными — готовился ведь целый комплекс проектов церковных преобразований. Но воплотить их в жизнь ввиду новых политических реалий уже не представлялось возможным. Поэтому дальнейшее обсуждение теряло смысл.

Возникла и чисто финансовые проблема: кончились деньги. Новая власть не намеревалась финансировать собор, а прежние резервы были исчерпаны. А расходы ведь между тем были совсем немалыми. На обеспечение деятельности собора, на проживание делегатов — гостиницы, командировочные… Участники в итоге начали разъезжаться по домам — кворума уже не было. Настроение оставшихся было подавленным.

Почитайте «деяния» собора, выступления на последних его заседаниях: «нас очень мало», «сидим без денег», «власть всюду чинит препятствия, отбирает помещения и собственность»… Лейтмотив был: «Мы все равно ничего тут не высидим». То есть они сами распустились — продолжать работу не было уже никакого резона.

- Патриарх Тихон стал предстоятелем Церкви поистине волею случая: за обоих его соперников, дошедших до второго тура выборов, жеребьевки, было отдано, как известно, больше голосов. Счастливым этот случай с учетом трагических событий, случивших вскоре со страной, с Церковью и самим патриархом, назвать сложно, но все-таки насколько, по-вашему, Церкви повезло с Тихоном? Насколько хорошим патриархом, насколько адекватным тем задачам и проблемам, которые стояли тогда перед Церковью, он оказался?

- С именем Тихона связано очень много мифов. Считается, например, что он анафематствовал советскую власть. Речь идет о его послании от 19 января 1918 года. На самом же деле у этого обращения не было конкретного адресата, оно было сформулировано в самых общих словах. Анафеме предавались стремившиеся «к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани». Между тем в арсенале Церкви было много довольно эффективных способов воздействия на власть. В том числе, например, интердикт, запрещение церковных треб до выполнения определенных условий. Условно говоря, священники могли перестать причащать, отпевать, крестить, венчать население до тех пор, пока не будет свергнута безбожная власть. Патриарх мог ввести интердикт, но не сделал этого. Уже тогда, в первые годы советской власти, Тихон подвергался критике за нежелание жестко противостоять большевикам. Его имя расшифровывали как «Тих он».

— На меня, признаюсь, произвела сильное впечатление история, рассказанная вами в одной из ваших работ со ссылкой на тобольского архивиста Александра Петрушина: у Церкви была реальная возможность спасти царскую семью в период безвластия, наступивший после свержения Временного правительства, но Тихон распорядился использовать собранные для выкупа Романовых деньги на церковные нужды. Вы уверены, кстати, в ее достоверности?

- Впервые она была опубликована в 2003 году в историческом журнале «Родина», учредителями которого являются Администрация Президента России и Правительство России. А потом я сам разыскал этого Петрушина. По образованию он историк, но работал в КГБ, потом — в ФСБ. Лет 10 как вышел в отставку.

По его словам, в силу своих должностных обязанностей он искал в Сибири золото Колчака. Золота, конечно, не нашел, но при исследовании местных архивов натолкнулся на множество других интересных вещей. В том числе на эту историю.

В 1930-е годы НКВД расследовал дело о каком-то контрреволюционном подполье, по которому проходил епископ Иринарх (Синеоков-Андриевский). Он-то и рассказал об этом. Деньги, о которых идет речь, предназначались охране царской семьи в Тобольске, состоявшей из трех гвардейских стрелковых рот — 330 солдат и 7 офицеров. В августе 1917 года им было назначено двойное жалованье, однако, когда власть поменялась, выплаты прекратились.

Охрана была согласна передать царскую семью любой власти, кому угодно, кто погасит образовавшийся долг. Об этом стало известно монархистам Петрограда и Москвы. Деньги были собраны, тайно доставлены в Тобольск и переданы местному епископу Гермогену.

Но к тому времени структура церковного управления поменялась — появился патриарх. И Гермоген не решился действовать самостоятельно, обратился за благословением к Тихону. Тихон же принял то решение, о котором вы уже сказали, — запретил использовать эти ценности по изначальному назначению. Куда они в итоге делись, неизвестно. Ни НКВД, ни КГБ не смогли отыскать никаких следов. Ну а Романовых в конце концов выкупили большевики. В апреле 1918 года в Тобольск прибыл отряд красноармейцев во главе с уполномоченным Совнаркома Яковлевым, доставивший гвардейцам задержанное жалованье. И увез царскую семью в Екатеринбург, на их голгофу.

Строго говоря, источник Петрушина не вполне надежный, но я ему склонен доверять, потому что его рассказ ничуть не противоречит огромной массе задокументированных фактов, свидетельствующих о негативном отношении Церкви и патриарха Тихона в частности к монархии и последнему русскому императору.

Достаточно сказать, что за все время своей работы Поместный собор не предпринял никаких попыток помочь Николаю II и его семье, когда они находилась в заточении, ни разу не высказался в их защиту. Об отрекшемся императоре вспомнили лишь однажды — когда пришло известие о его расстреле. Да и то долго спорили, служить или нет панихиду. Примерно треть участников собора была против этого.

— Может быть, боялись заступаться?

- Не думаю, что дело в боязни. На репрессии по отношению к своим коллегам участники собора реагировали очень бурно. Что называется, горой вставали на их защиту. И большевики к этим протестам очень даже прислушивались.

Скажем, когда был арестован епископ Нестор (Анисимов), этому вопросу было посвящено отдельное заседание. Собор выступил с заявлением, выражавшим «глубочайшее негодование по случаю насилия над Церковью», к большевикам была послана делегация с соответствующим ходатайством, в московских храмах молились об освобождении Нестора… В общем, целый комплекс мер. И епископа буквально на второй день выпустили из тюрьмы.

То же самое — с арестом члена Временного правительства, министра исповеданий Карташева, также участника собора: специальное заседание, ходатайство и так далее. И тот же результат — министра освободили. А на арестованного помазанника Божия — реакция нулевая. Я объясняю это тем, что царя они не считали за «своего», по-прежнему воспринимали его как харизматического конкурента. Противостояние священства и царства продолжалось.

— Отдельная тема — деятельность Тихона в 1920-е годы. Известна легенда, которую многие считают фактом: он якобы прокомментировал прорыв канализационных вод в Мавзолей словами: «По мощам и елей». Согласно распространенному мнению, в тот период Тихон являлся настоящим духовным лидером антибольшевистского сопротивления. Насколько оно соответствует действительности?

— Что касается высказывания про Мавзолей, приписываемого Тихону, то думаю, это действительно не более чем байка. Неизвестно ни то, где он это сказал, ни то, когда это было сказано, ни то, кто это слышал. Источников нет. Точно таким же мифом является и представление о Тихоне как о духовном лидере антибольшевизма. Можно привести массу фактов, которые выбиваются из этого образа. На самом деле Тихона очень мало интересовало происходящее за пределами Церкви. Он стремился дистанцироваться от политики.

— Существуют разные мнения по поводу подлинности так называемого завещания Тихона — опубликованного после его смерти воззвания, в котором он якобы призывает клир и мирян «без боязни погрешить против святой веры подчиниться советской власти не за страх, а за совесть». Какого мнения на сей счет придерживаетесь вы?

- Я считаю, что «завещание» подлинное. Хотя церковные историки пытаются доказать обратное. Дело в том, что «завещание» вполне вписывается в логику всех предыдущих заявлений и действий Тихона.

Часто утверждается, что до революции он придерживался правых взглядов. В качестве подтверждения приводится тот факт, что Тихон являлся почетным председателем ярославского отделения Союза русского народа. Но сами монархисты тогда возмущались, что их архипастырь всячески уклоняется от участия в деятельности союза. На этой почве у Тихона даже случился конфликт с ярославским губернатором, добившимся в итоге перевода архиепископа в Литву.

Еще один интересный сюжет: Тихону принадлежит приоритет в богослужебном поминовении советской власти. Когда его избрали на патриаршество, он согласно разработанному и утвержденному Поместным собором протоколу вознес молитву, в которой среди прочего присутствовала фраза «о властех наших». Но у власти на тот момент (5 ноября 1917 года по старому, 18 ноября по новому стилю. — «МК») уже 10 дней как находились большевики!

Известно также, что Тихон категорически отказался благословлять деникинскую армию. В общем, если вспомнить и проанализировать как приведенные, так и множество иных фактов его биографии, то в его призыве подчиниться советской власти ничего странного нет.

— То, что Тихона отравили, то, что он стал жертвой советских спецслужб, тоже миф?

— Нет, почему же. Вполне могли отравить.

— Но за что? От добра, как говорится, добра не ищут.

— Ну, хотя Тихон и шел на сотрудничество с советской властью, такого рвения, как Сергий (Страгородский) (в 1925-1936 годах заместитель патриаршего местоблюстителя, затем — местоблюститель, с сентября 1943 года — Патриарх Московский и всея Руси. — «МК»), он все-таки не выказывал. Тот вообще был «конкретным» кадром ЧК-ГПУ-НКВД и фактически включил Церковь в структуру советского государства. Тихон, говоря его же словами, подчинялся советской власти лишь за страх. А Сергий — уже не только за страх, но и за совесть.

— Насколько могу судить, сегодня Церковь не очень любит вспоминать о своей роли в революционных событиях. У вас такое же мнение?

- Это еще мягко сказано! Тема «Церковь и революция» сегодня в РПЦ является попросту запретной. Лежит она на самой поверхности, источниковая база огромна, но до меня этим, по сути, никто не занимался. Да сегодня желающих, мягко говоря, немного. В советские времена у табу были одни причины, в постсоветские появились другие.

Я довольно часто общаюсь с исследователями, занимающимися историей Церкви. Среди них довольно много светских историков, но и они в большинстве случаев так или иначе связаны с РПЦ. Человек, допустим, преподает в МГУ, но одновременно возглавляет кафедру в Православном Свято-Тихоновском университете. И он не сможет там работать, его просто-напросто выгонят, если будет писать свои труды без оглядки на материалы архиерейских соборов, причисливших Тихона и целый ряд других архиереев той эпохи к лику святых.

Доминирующая сегодня версия истории РПЦ — это чисто церковная версия. Все церковные и близкие к Церкви историки мои труды знают, читали, но ссылок на них — фактически ноль. Опровергнуть меня они не могут, согласиться со мной тоже не в силах. Остается замалчивать.

— Анафеме вас еще не предали за ваши исследования?

— Нет, но угрозы физической расправы от некоторых, скажем так, представителей духовенства получать приходилось. Трижды.

— Неужели так все серьезно?

— Да. На протяжении нескольких лет я, откровенно говоря, ходил и думал: сегодня получу топором по голове или завтра? Правда, это было уже довольно давно. Пока они собирались, я успел опубликовать все, что хотел, и мотив, надеюсь, отпал. Но я до сих пор периодически слышу вопрос: «Как тебя до сих пор не грохнули?!»

— Как бы то ни было, нельзя сказать, что Церковь не сделала выводов из событий 100-летней давности. Сегодня она занимает очень четкую политическую позицию, не колеблется в вопросе, кого поддерживать, власть или оппозицию. И государство платит Церкви полной взаимностью, практически вернув привилегии, утраченные ею столетие назад…

- Церковь находится в гораздо лучшем положении, чем до Февральской революции. Епископат РПЦ переживает сегодня даже не золотой, а бриллиантовый век, добившись в итоге именно того, за что боролся тогда: статус, привилегии, дотации, как при царе, но — без царя. И без какого бы то ни было контроля со стороны государства.

И пусть вас не обманывают разговоры о предпочтительности монархии, которые периодически слышны в церковных или околоцерковных кругах. Патриарх никогда не помажет на царство российского президента, потому что это автоматически будет означать предоставление помазаннику огромных внутрицерковных полномочий, то есть умаление власти патриарха. Не для того духовенство свергало в 1917 году царскую власть, чтобы реставрировать ее спустя 100 лет.

— Тем не менее, судя по вашим выступлениям, вы не из числа тех, кто считает, что «бриллиантовый век РПЦ» будет длиться вечно.

- Да, рано или поздно, я считаю, маятник пойдет в противоположную сторону. Так уже бывало в нашей истории. В Московской Руси Церковь тоже пухла и пухла, прирастая богатствами и землями и живя параллельной государству жизнью. Тогда многим тоже казалось, что это будет длиться вечно, но потом на трон сел Петр I — и процесс развернулся едва ли не на 180 градусов.

Что-то подобное Церкви предстоит пережить и в ближайшие десятилетия. Не знаю, дойдет ли на этот раз дело до упразднения патриархии и появления синода с обер-прокурором или же, как в советские времена, Совета по делам религий, но контроль государства над Церковью, прежде всего финансовый контроль, я уверен, будет введен.

http://kazachestvu.ru/nenarokov/9652/
This page was loaded Dec 11th 2018, 7:16 pm GMT.